The right to abortion during the COVID-19 pandemic in foreign countries: diversification of approaches
Table of contents
Share
QR
Metrics
The right to abortion during the COVID-19 pandemic in foreign countries: diversification of approaches
Annotation
PII
S102694520021587-6-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Valentina I. Chekharina 
Occupation: Senior Research Fellow, Department of the Human Rights
Affiliation: Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
147-155
Abstract

The article, based on a comparative analysis of the practice of foreign countries, examines the main trends in the development of the rights to legal termination of pregnancy (abortion), which were subject to restrictions during the COVID-19 pandemic. It is shown that in the context of the pandemic, access to abortion has decreased in almost all states, with a few exceptions. At the same time, significant restrictions on reproductive rights occur in the context of previously developed strategies and are directed towards the radicalization of approaches to abortion, which is demonstrated on the basis of an analysis of the decision of the Constitutional Tribunal of Poland of October 22, 2020, as an attempt by conservative politicians and the Catholic Church to finally limit reproductive choice and legitimize their priorities in the dispute about the beginning of the life of the human fetus. Ambiguous approaches to the regulation of abortion show that reforms are not complete and that abortion policy needs to be further explored during COVID-19.

Keywords
right to abortion, COVID-19 pandemic, reproductive rights, abortion legislation, abortion radicalization, Polish Constitutional Tribunal
Received
14.02.2022
Date of publication
15.09.2022
Number of purchasers
0
Views
72
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2022
1 Введение. Спор о допустимости абортов сопровождал историю человечества с давних времен и до сих пор далек от однозначного разрешения. Эти проблемы чрезвычайно сложны и деликатны, а также во многом универсальны, поскольку встречаются во всех государствах. Прерывание беременности является сложным вопросом в правовом, этическом, моральном и религиозном измерениях, связанным с спорами о начале человеческой жизни, правах человеческого плода, праве женщины на самоопределение (репродуктивную автономию), а также о том, имеют ли право другие лица или государство принимать решения, касающиеся тела женщины. Государственная политика в отношении абортов – постоянная и давняя тема горячих политических дебатов. В полемике вокруг аборта противники абортов борются за расширение ограничений или запретов на аборты, а сторонники права на аборт выступают за их отмену или смягчение.
2 Влияние эпидемий, особенно таких как пандемия COVID-19, на сексуальное и репродуктивное здоровье женщин в значительной степени пока не изучено. Пандемия COVID-19 быстро изменила ландшафт по оказанию услуг в сфере репродуктивного здоровья. Возникшие в результате этого перебои в работе служб здравоохранения и оказании медицинских услуг, экономическая нестабильность и страх перед обращением за лечением повлияли на потребность и на доступ к услугам по прерыванию беременности, которые ВОЗ относит к числу важных услуг1.
1. См.: Maintaining essential health services: operational guidance for the COVID-19 context: interim guidance. World Health Organization. 2020. URL: >>>> style="text-decoration: underline;">https://apps.who.int/iris/handle/10665/332240 (дата обращения: 08.02.2022).
3 Несмотря на то что помощь по прерыванию беременности так или иначе оставалась доступной в большинстве европейских государств, локдауны, ограничения передвижений и закрытие границ, а также отсутствие единого подхода к поддержанию необходимых услуг увеличили неравенство в доступе к абортам. В некоторых государствах (прежде всего в Польше, в ряде штатов США, в значительной мере в Техасе) произошла радикализация законодательства об абортах и существенное ограничение доступа к ним, что, в период эпидемий ведет к ущемлению прав женщин, умалению их достоинства, создает угрозы их жизни и здоровью, увеличивает число криминальных абортов, а также свидетельствует о политическом характере принимаемых решений.
4 Проблема доступа к абортам в зарубежных странах: основные тенденции. Право на аборт является неотъемлемой частью женского репродуктивного здоровья. Аборт - одна из самых распространенных процедур для женщин репродуктивного возраста в европейских странах, при этом в государствах с полной официальной статистикой на 1000 женщин в возрасте 15–44 лет приходится от 6.4 абортов (Швейцария) до 19.2 (Швеция)2. По оценкам специалистов, на фоне пандемии COVID-19 вероятность аборта увеличивается в связи с экономической неопределенностью, растущими отчетами о сексуальном насилии и ограничением доступа к услугам по прерыванию беременности и контрацепции3.
2. См.: Moreau C., Shankar M., Glasier A., Cameron S., Gemzell-Danielsson K. Abortion regulation in Europe in the era of COVID-19: a spectrum of policy responses // BMJ sexual and reproductive health. 2021. No. 47 (4). URL: >>>> (дата обращения: 01.02.2022).

3. См.: ibid.
5 Почти во всех странах аборты разрешены для спасения жизни женщины. На этом основании, по данным на 2017 г., аборт был разрешен в 98% государств4. Сохранение здоровья женщины является вторым наиболее распространенным правовым оправданием искусственного аборта (72%). В 2017 г. доля стран, разрешающих аборты по другим основаниям, была следующей: психического здоровья женщины – 69%; в случае изнасилования, сексуального надругательства или инцеста – 61%; аномалии или нарушения функции плода – 61%; по экономическим, социальным причинам или по запросу – соответственно 89% и 80% в Европе и Северной Америке, 18% в Латинской Америке, 10% в Африке, 6% в Океании). Ограничения по беременности для искусственного аборта были установлены в 54% государств. Почти половина всех стран регулирует самый поздний срок беременности, на котором можно сделать аборт.
4. См.: United Nations. World Population Policies 2017. Abortion Laws and Policies. New York, 2020. ST/ESA/SER.A/447. URL: WPP2017_Report.pdf (un.org)
6 В отношении незаконного аборта в большинстве государств предусмотрены положения об уголовном преследовании лиц, вовлеченных в этот процесс. По данным на 2017 год, в 95% стран лицо, сделавшее незаконный искусственный аборт, могло быть задержано и привлечено к уголовной ответственности; в 71% государств женщина, делающая незаконный аборт, а в 65% стран лица, помогавшие женщине получить доступ к незаконному аборту, могли быть привлечены к уголовной ответственности5.
5. См.: ibid.
7 Более 60 лет европейские государства определяют глобальную тенденцию к либерализации законодательства и легализации доступа женщин к безопасным абортам6. Сегодня почти все европейские страны разрешают аборты по запросу или по широким социальным основаниям, и только небольшое меньшинство поддерживает строго ограничительные законы, запрещающие аборты почти при любых обстоятельствах. Польша и Мальта - единственные государства - члены Евросоюза, которые не реформировали свои крайне ограничительные законы в сторону либерализации7.
6. См.: Levels M., Sluiter R., Need A. A review of abortion laws in Western-European countries. A cross-national comparison of legal developments between 1960 and 2010 // Health Policy. 2014. Vol. 118. Is. 1. P. 95.

7. Согласно статистическим данным, более 95% женщин репродуктивного возраста проживают в странах, где разрешены аборты по желанию или по широким социальным основаниям (см.: Center for Reproductive Rights. European abortion laws a comparative overview. URL: https://reproductiverights.org/european-abortion-law-comparative-overview-0/ (дата обращения: 02.02.2022); см. также подр.: Bojovic N., Stanisljevic J., Giunti G. The impact of COVID-19 on abortion access: Insights from the European Union and the United Kingdom//Health policy (Amsterdam, Netherlands). 2021. No. 125 (7). P. 841–858).
8 Законодательство, касающееся абортов, в большинстве европейских стран развивалось от полного запрета аборта до разрешения его проведения по запросу. Безусловно, легальность аборта является важным фактором, определяющим возможности женщин прервать беременность. В государствах с либеральной тенденцией постоянно обсуждаются правовые основания для получения легальных абортов. Однако даже самые либеральные законы накладывают некоторые ограничения8.
8. См. Подр.: Levels М. , Sluiter R. , Need A. Op. cit. P. 95 - 104.
9 Аборт стал широко доступен по немедицинским показаниям в большинстве европейских стран (за исключением Польши, Мальты, Андорры, Фарерских островов, Лихтенштейна, Монако, Сан-Марино и Северной Ирландии (последней до 09.04.2020 г.)), но правила, регулирующие доступ и процедуры, обширны и существенно различаются по странам.
10 В большинстве государств Европейского Союза аборты доступны по запросу женщины в первом триместре. В странах с высоким уровнем дохода более 90% прерываний беременности выполняются до 13 недель беременности9. Прерывание беременности, осуществляемое позже, обычно связано с дефектами плода, которые развиваются на более поздних сроках беременности. Во втором триместре аборт обычно может быть выполнен по медицинским, социальным или юридическим причинам. Большинство государств разрешают прерывание беременности по запросу или по социальным показаниям, которые могут быть объяснены отсутствием желания иметь ребенка, тяжелыми условиями жизни и возможными психическими расстройствами, возникновение которых вероятно после родов10.
9. См.: Popinchalk A., Sedgh G. Trends in the method and gestational age of abortion in high-income countries // BMJ sexual and reproductive health. 2019. Vol. 45. No. 2. P. 95 - 103.

10. См.: Zaręba K., Herman K., Kołb-Sielecka E., Jakiel G. Abortion in Countries with Restrictive Abortion Laws-Possible Directions and Solutions from the Perspective of Poland // Healthcare (Basel). 2021. No. 9 (11). P. 1594.
11 В некоторых постсоциалистических европейских странах негативная реакция на прежнее правление, растущее влияние консервативных политиков и религиозных деятелей привели к попыткам изменить разрешительное законодательство об абортах в сторону ужесточения и радикализации. Опыт Польши в этой области отмечается как наиболее жесткий и ограничительный11, в связи с чем проблема абортов в этом государстве рассматривается в качестве примера.
11. См.: Berer M. Abortion Law and Policy Around the World: In Search of Decriminalization // Health Hum Rights. 2017. No. 19 (1). P. 13 - 27. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5473035/ (дата обращения: 07.02.2022).
12 Польша является региональным исключением с точки зрения отхода от либерализации в сторону радикализации доступа к абортам в европейских странах. При социалистической системе аборты были законными и широко доступны. Однако политический и социально-экономический переход, официально начатый в 1989 г., породил один из самых ограничительных режимов абортов в Европе12, пиковый момент которого был достигнут после принятия решения Конституционным трибуналом Польши в октябре 2020 г., отменяющего так называемую евгеническую оговорку о разрешении абортов в случае аномалии развития плода, о чем подробнее будет сказано ниже.
12. См.: Krajewska A. Revisiting Polish Abortion Law: Doctors and Institutions in a Restrictive Regime//Social and Legal Studies. November 2021. URL: >>>> обращения: 10.02.2022).
13 Значительная роль в либерализации законов об абортах на национальном уровне отводится международным стандартам13. В Программе действий Международной конференции по народонаселению и развитию (МКНР) 1994 г. репродуктивные права признаны в качестве прав человека, которые уже закреплены во внутреннем и международном праве14. Через год после принятия Программы действий МКНР Пекинская платформа действий призвала правительства пересмотреть законы, содержащие карательные меры в отношении женщин, перенесших незаконные аборты15.
13. См. подр.: Fine J.B, Mayall K., Sepúlveda L. The Role of International Human Rights Norms in the Liberalization of Abortion Laws Globally // Health Hum Rights. 2017. No. 19 (1). P. 69 - 80.

14. См.: United Nations. Programme of Action of the International Conference on Population Development. Cairo, 5–13 September 1994. 20th Anniversary Edition. UNFPA. 2014. P. 60.

15. См.: Beijing Declaration and the Platform for Action, Fourth World Conference on Women, Beijing. China, Sept. 4–15. 1995. UN Doc. A/CONF.177/20. 1995. Рara. 106.
14 В Замечаниях общего порядка № 36 к Международному пакту о гражданских и политических правах, подтверждено, что государства-участники должны обеспечить наличие, доступность, приемлемость и надлежащее качество легальных абортов, а также стремиться к отмене правовых барьеров для услуг по прерыванию беременности, таких как необходимость получения разрешения от третьей стороны, обязательные периоды ожидания и предвзятое медицинское консультирование, в том числе, по соображениям совести16.
16. См.: Международный пакт о гражданских и политических правах. Комитет по правам человека Замечание общего порядка № 36 Статья 6: право на жизнь. П. 8. URL: >>>> (дата обращения: 10.02. 2022).
15 Между тем международные органы регулярно призывают государства декриминализировать аборты, как минимум, когда беременность представляет опасность для жизни или здоровья женщины, является результатом изнасилования или инцеста, а также в случаях тяжелой аномалии развития плода17. Декриминализация абортов рассматривается как приоритетная цель в контексте императива прав человека18.
17. В деле Л.C. против Перу Комитет по ликвидации дискриминации в отношении женщин ООН поручил государству-участнику декриминализировать аборты в случаях изнасилования, явив тем самым первый случай, когда правозащитный орган дал прямое указание государству либерализовать свое законодательство об абортах в результате изнасилования (см.: The Committee on the Elimination of Discrimination against Women (CEDAW Committee). L.C. v. Peru U.N. Doc. CEDAW/C/50/D/22/2009 (2011). URL: https://www.globalhealthrights.org/l-c-v-peru/ (дата обращения: 10.02.2022); см. также: Human Rights Committee. Mellet v. Ireland. UN Doc. CCPR/C/116/D/2324/2013. URL: https://www.globalhealthrights.org/mellet-v-ireland (дата обращения: 10.02.2022)).

18. См.: Erdman J.N., Cook R.J. Decriminalization of abortion - A human rights imperative // Best practice and research. Clinical obstetrics and gynecology. 2020. Vol. 62. P. 11 - 24. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/31230835/ (дата обращения: 10.02.2022).
16 Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в ряде дел подтвердил, что государства должны обеспечить доступность законного аборта на практике, установив, что отказ в легальных услугах по прерыванию беременности есть нарушение права на неприкосновенность частной жизни и свободы от бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. В этой связи многочисленные нарушения репродуктивных прав женщин в Польше подверглись неоднократной критике со стороны ЕСПЧ19.
19. См.: ECtHR. A, B and C v. Ireland. Application No. 25579/05. Judgment of 16 December 2010. ECtHR. R.R. v. Poland. Application no. 27617/04. Judgment of 26 May 2011. ECtHR. Tysiąc v. Poland. Application No. 5410/03. Judgment of 20 March 2007. ECtHR. P. and S. v. Poland. Application no. 57375/08. Judgment of 30 October 2012.
17 Однако не все государства равнозначно воспринимают международные стандарты прав человека в отношении доступа к абортам, что особенно проявилось во время пандемии COVID-19. В ответ на резолюцию Всемирной Ассамблеи Здравоохранения о повышении готовности к чрезвычайным ситуациям в области здравоохранения, принятую 10 ноября 2020 г.20, США в совместном заявлении от имени Бразилии, Египта, Венгрии, Гамбии, Уганды, Индонезии, Польши декларировали: «вновь подтверждаем, что не существует ни международного права на аборт, ни какого-либо международного обязательства со стороны государств финансировать или облегчать аборты в соответствии с давним международным консенсусом в отношении того, что каждая страна имеет суверенное право осуществлять программы и мероприятия в соответствии со своими законами и политикой»21.
20. См.: Strengthening preparedness for health emergencies: Implementation of the International Health Regulations - Interim report of the Review Committee on the Functioning of the International Health Regulations during the COVID-19 Response. URL: >>>> (дата обращения: 10.02.2022); см. также: URL: >>>> ) (дата обращения: 10.02.2022).

21. U.S. Mission to International Organizations in Geneva. Collaboration within the United Nations system and with other intergovernmental organizations. Joint Statement Promoting Women’s Health & Strengthening the Family. Resumed 73rd World Health Assembly. Agenda item 22. URL: >>>> (дата обращения: 07.02.2022).
18 Таким образом, предоставление прав на аборт в основном сосредоточено на обеспечении оснований для легального аборта и необходимых защитных мер и процедур, обеспечивающих его доступность. Легализация абортов соотносится с набором формальных правил, регулирующих, кто, где и как может сделать аборт и получить к нему доступ, исходя из предпосылки, что безопасный аборт законодательно гарантирован и его осуществление доступно на практике. Легальность аборта, законодательно подтвержденная, является необходимым, но не всегда достаточным условием по преодолению угроз здоровью и защиты репродуктивных прав женщин. Общий императив прав человека заключается в том, чтобы государства интегрировали безопасный и легальный аборт в систему здравоохранения.
19 Специфика влияния пандемии COVID-19 на доступ к абортам. В ответ на COVID-19 государства применили различные подходы к изменению правил и практики абортов, начиная от введения ограничений и заканчивая смягчением определенных требований. Пандемия COVID-19 повлияла на тенденции, которые проявились ранее. В таких странах, как, например, Франция, Соединенное Королевство, Южная Африка, Таиланд, Южная Корея, регулирование абортов было несколько смягчено в сторону более широкого доступа к услугам в области репродуктивного здоровья в ответ на вызовы, связанные с пандемией. Так, в начале 2021 г. Национальная ассамблея Таиланда смягчила действовавшие ограничительные правила в отношении абортов и декриминализовала прерывание беременности в течение первых двенадцати недель22. В Южной Корее с 1 января 2021 г. ряд положений уголовного законодательства, которые криминализировали аборты, стали недействительными23. Однако масштабы либерализации еще предстоит оценить.
22. См.: URL: >>>> (дата обращения: 07.02.2022).

23. См.: URL: >>>> (дата обращения: 02.02.2022).
20 Во время COVID-19 помощь по прерыванию беременности была так или иначе доступна в большинстве европейских государств на основе ранее действовавшего законодательства. Ограничения и закрытие границ сократили доступ к услугам по прерыванию беременности во всех европейских государствах. В некоторых странах хирургические аборты стали менее доступны, так, например, в Венгрии это произошло из-за запрета на неопасные для жизни операции в государственных больницах. В Северной Ирландии рекомендации по прерыванию беременности были изданы в марте 2020 г., но они не включали безопасные варианты аборта во время пандемии COVID-19. В результате 9 апреля 2020 г. Министерство здравоохранения решило эту проблему путем предоставления медикаментозного аборта с использованием медикаментов на дому24. В Сейме Польши на фоне кризиса COVID-19 в апреле 2020 г. обсудили дополнительные ограничения на запрет абортов на основании аномалий развития плода, но отсрочили окончательное решение до октября 2020 г. Услуги по прерыванию беременности также ограничивались для женщин с симптомами COVID-19. Изменения во время COVID-19 в основном касались сокращения личных консультаций и предоставления услуг медикаментозного аборта, в том числе с помощью телемедицины25.
24. См.: Taylor M., Spillane A., Arulkumaran S. The Irish Journey: Removing the shackles of abortion restrictions in Ireland // Best Pract Res Clin Obstet Gynaecol. 2020. No. 62. P. 36 - 48.

25. См.: Moreau C., Shankar M., Glasier A., et al. Abortion regulation in Europe in the era of COVID-19: a spectrum of policy responses//BMJ Sex Reprod Health. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/33093040/ (дата обращения: 07.02.2022).
21 В то же время в некоторых странах во время пандемии произошло ограничение репродуктивных прав, которое осуществлялось в контексте ранее разработанных стратегий и тенденций. В США такие штаты, как Алабама, Арканзас, Айова, Луизиана, Огайо, Теннесси, Техас и Западная Вирджиния, стали свидетелями периодических запретов на аборты, поскольку политики, выступающие против абортов, классифицировали услуги по абортам как несущественные, запрещая клиникам выполнять то, что они определили как выборные хирургические процедуры26.
26. См.: Krajewska A. Connecting Reproductive Rights, Democracy, and the Rule of Law: Lessons from Poland in Times of COVID-19 // German Law Journal. 2021. No. 22 (6). P. 1072–1097; см. также: Mariner Wendy K. Shifting Standards of Judicial Review During the Coronavirus Pandemic in the United States // German Law Journal. 2021. No. 22. P. 1039–1059.
22 Практически полный запрет на аборты был введен в Техасе, закон о котором вступил в силу 1 сентября 2021 г. и вызвал волну протестов27. Закон запрещает прерывать беременность после шестой недели, то есть с момента, когда у плода обнаруживают сердцебиение. Это распространяется и на те ситуации, когда беременность возникает в результате изнасилования или инцеста.
27. См.: US Supreme Court . Whole Woman's Health v. Jackson. No. 21-463. URL: >>>> (дата обращения: 08.02.2022); см. также: URL: >>>> (дата обращения: 08.02.2022).
23 Следует отметить, что еще в 1973 г. в деле «Роу против Уэйда»28 Верховный суд США подтвердил, что доступ к безопасным и законным абортам является конституционным правом. В 2020 г. правительство США использовало ответные меры на пандемию для дальнейшего ограничения доступа к абортам и репродуктивным правам29. В начале 2022 г. Верховный суд США в четвертый раз отказался действовать в отношении запрета на аборты в Техасе30.
28. См.: US Supreme Court . Volume 410 . Roe v. Wade Roe v. Wade, 410 U.S. 113 (1973).

29. См.: Maier M., Samari G., Ostrowski J., et al. “Scrambling to figure out what to do”: a mixed method analysis of COVID-19’s impact on sexual and reproductive health and rights in the United States // BMJ Sexual & Reproductive Health 2021. URL: http://dx.doi.org/10.1136/bmjsrh-2021-201081 (дата обращения: 08.02.2022); см. также: White K., Kumar B., Goyal V., et al. Changes in Abortion in Texas Following an Executive Order Ban During the Coronavirus Pandemic // JAMA. 2021. No. 325(7). P. 691 - 693.

30. См.: Whole Woman's Health v. Jackson. No. 21-50792 (5th Cir. 2022):Justia . URL: >>>> (дата обращения: 08.02.2022).
24 Радикализация абортов. Решение Конституционного трибунала Польши от 22 октября 2020 г. Среди европейских стран тенденция к радикализации законодательства об абортах наблюдается прежде всего в Польше, где этот процесс постепенно продвигается вперед. В конце 2020 г. судебная практика Конституционного трибунала Польши приобрела беспрецедентную общественную популярность. Следует отметить, что ни одно решение этого органа за 35-летнюю историю существования не вызывало столь резко отрицательной реакции общественности, как решение от 22 октября 2020 г., которое вступило в силу 27 января 2021 г. после опубликования с задержкой в Журнале законов. В начале ноября 2021 г. смерть беременной женщины, у которой врачи отказались прерывать опасную для жизни беременность, хотя в Польше это пока разрешено законом, вызвала новые протесты против ужесточения и радикализации абортов в Польше31.
31. См.: Poland clarifies abortion law after protests over mother’s death. URL: https://www.bbc.com/news/world-europe-59206683 (дата обращения: 03.02.2022); см. также: Polish activists protest after woman’s death in wake of strict abortion law. URL: >>>> (дата обращения: 03.02.2022).
25 В 1993 г. в Польше был принят весьма ограничительный закон, который отменил «трудные условия жизни» в качестве правового основания для аборта, оставив только три из них: серьезную угрозу жизни или здоровью беременной женщины, если это было засвидетельствовано двумя врачами; случаи изнасилования или инцеста, если они соответственно подтверждены; случаи, когда дородовые тесты, подтвержденные двумя врачами, показали, что плоду нанесен серьезный и необратимый ущерб32.
32. См.: Ustawa z dnia 7 stycznia 1993 r. o planowaniu rodziny, ochronie płodu ludzkiego i warunkach dopuszczalności przerywania ciąży // Dz.U. 1993. Nr. 17. Рoz. 78 (в прежней ред.); см. также: Berer M. Abortion Law and Policy Around the World: In Search of Decriminalization // Health Hum Rights. 2017. No. 19 (1). P. 13 - 27. URL: >>>> (дата обращения: 03.02.2022).
26 22 октября 2020 г. Конституционный трибунал признал не соответствующим Конституции Польши третье из этих оснований. В 2019 г. оно являлось причиной почти 98% из 1100 проведенных в стране легальных абортов. После новостей из Конституционного трибунала сразу несколько крупных государственных больниц объявили, что прекращают выполнять такие операции33. Пандемия COVID-19 явилась дополнительным фактором, который еще больше ограничил доступ к законным абортам, поскольку некоторые больницы предназначались для лечения только пациентов с COVID-19. Ни одна из этих больниц не заявила о своей способности делать аборты женщинам с диагнозом коронавирус34.
33. Council of Europe. 1398th meeting, 9 - 11 March 2021 (DH). URL: >>>> ] (дата обращения: 07.02.2022).

34. См.: URL: >>>> (дата обращения: 09.02.2022).
27 Законодательство об абортах с 1989 г. – одна из главных тем всех избирательных кампаний в Польше. Политические цели и католические ценности являются катализаторами введения запрета на аборты. С момента прихода к власти в 2015 г. консервативная партия «Закон и справедливость», правительство Польши и католическая церковь неоднократно предпринимали шаги по дальнейшему ограничению защиты сексуального и репродуктивного здоровья и прав в этой сфере, в том числе путем поддержки законопроекта 2016 г. о полном запрете абортов, отклоненного Сеймом после массовых публичных выступлений35.
35. Ограничительный >>>> был внесен в Сейм Польши фондом «Жизнь и семья» осенью 2017 года в порядке гражданской законодательной инициативы. Он «устранял» евгеническую предпосылку, которая, по их мнению, «на практике означает отбор и разрешение на убийство детей с подозрениями на болезни или инвалидность» (см.: URL: >>>> (дата обращения: 09.02.2022). Правящая партия «Закон и справедливость» решила вынести его на рассмотрение Сейма в разгар пандемии коронавируса.
28 Трибунал, отменяя положение Закона от 7 января 1993 г. о планировании семьи, охране человеческого плода и условиях допустимости прерывания беременности (далее Закон о планировании семьи) о наличии у плода тяжелого и необратимого дефекта или неизлечимой болезни, угрожающей его жизни, указал, что оно противоречит ст. 38 Конституции Польши в связи со ст. 30 и с п. 3 ст. 31 Конституции, поскольку легализует евгенические практики по отношению к еще не родившемуся ребенку, тем самым лишая его уважения и защиты человеческого достоинства, поставив защиту права на жизнь нерожденного ребенка в зависимость от его состояния здоровья, что представляет собой запрещенную прямую дискриминацию и нарушает конституционные гарантии жизни человека36. Таким образом, Трибунал постановил, что легализация абортов в тех случаях, когда пренатальные тесты или другие медицинские показания указывают на высокую вероятность тяжелого и необратимого поражения плода или неизлечимого заболевания, угрожающего жизни, конституционно не оправдана. 
36. См.: Wyrok Trybunału Konstytucyjnego z dnia 22 października 2020 r. Sygn. akt K 1/20// Dz. U. 2021. Poz. 175.
29

Положения ст. 4 а Закона о планировании семьи устанавливают, что прерывание беременности может быть произведено только врачом, когда: беременность представляет опасность для жизни или здоровья беременной женщины; есть обоснованное подозрение, что беременность наступила в результате запрещенного акта37.

37. См.: Dz.U. 1993. Nr. 17 Poz. 78; 1995. Nr. 66. Poz. 334; 1996. Nr. 139. Poz. 646; 1997. Nr. 141. Poz. 943. Nr. 157. Poz. 1040; 1999. Nr. 5. Poz. 32; 2001. Nr. 154. Poz. 1792; 2021. Poz. 175, 2052.
30

Конституционный трибунал еще в решении от 28 мая 1997 г. (K 26/96) исключил возможность легального аборта, основанного на трудных условиях жизни матери. Он указал, что ценность конституционно защищенного правового блага, которым является человеческая жизнь, включая жизнь, развивающуюся на пренатальном этапе, не может быть дифференцирована. Таким образом, человеческая жизнь становится конституционно защищенной ценностью с момента ее возникновения38. Однако в том же решении Трибунал постановил, что из признания того, что человеческая жизнь, в том числе на ее пренатальной стадии, имеет конституционную ценность, не следует, что в некоторых исключительных ситуациях защита этой ценности не должна ограничиваться или даже исключаться из-за необходимости защиты или реализации других конституционных ценностей, прав и свобод. Эта дифференцированная защита оправдана столкновением конституционных прав, ценностей и интересов39.

38. См.: Trybunał Konstytucyjny Rzeczypospolitej Polskiej. Оrzeczenie z dnia 28 maja 1997 r. Sygn. akt K. 26/96 // OTK 1997/2/19.

39. См.: ibid.
31

Таким образом, в основе ограничений права на аборт, последовательно осуществляемых в Польше с 1997 г., лежит спор о начале защиты человеческой жизни и соразмерности конкурирующих ценностей (права на жизнь нерожденного ребенка и права женщины на репродуктивный выбор). Дискуссия о начале защиты человеческой жизни продолжается уже много лет. При решении таких вопросов, как допустимость или недопустимость прерывания беременности, искусственного оплодотворения, проведения экспериментов по исследованию человеческих эмбрионов, ответ на вопрос, когда начинается правовая охрана жизни человека, приобрел ключевое значение. Проблема правовой охраны эмбриона или человеческого плода рассматривается в основном в рамках положений национального законодательства (уголовного, гражданского, семейного и др.). Несмотря на то что она активно обсуждается в польской литературе, комплексного исследования не проводилось40.

40. См.: Kondratiewa-Bryzik Je. Prawa kobiet a prawna ochrona płodu w świetle prawa międzynarodowego (wybrane aspekty)// Krytyka prawa. 2009. Nr. 12 (9). S. 313 - 327 см. также: Kondratiewa-Bryzik Je. Początek prawnej ochrony życia ludzkiego w świetle standardów międzynarodowych. Warszawa, 2009. S. 320.
32

Положение Конституции Польши (ст. 38)41, закрепляющее конституционную защиту жизни, носит общий характер и не указывает на моменты, которые определяют начало и конец этой защиты. Большинство выводов, касающихся этого установления, получены в результате функциональной и системной интерпретации. Само положение лишено содержания, которое позволило бы дать ответы на основные вопросы о допустимости аборта, эвтаназии или смертной казни42.

41. Статья 38 Конституции Польши гласит: «Республика Польша обеспечивает каждому человеку правовую охрану жизни» (см.: Konstytucja Rzeczypospolitej Polskiej z dnia 2 kwietnia 1997 r. // Dz.U. 1997. Nr. 78. Poz. 483).

42. См.: Różański М. Prawo do życia w Konstytucji Rzeczpospolitej Polskiej z 1997 roku // Polski Rocznik Praw Człowieka i Prawa Humanitarnego. 2015. Nr. 6. S. 257 - 267.
33 Католические ценности фигурируют в постановлениях Конституционного трибунала не случайно. У католической церкви практически никогда не возникало проблем с определением момента, с которого начинается человеческая жизнь, и это всегда был момент зачатия. Простое следствие состоит в том, что прерывание зачатой жизни расценивается католической церковью как убийство человека43.
43. В Evangelium vitae (лат. Евангелие жизни), 11-й энциклике папы Римского Иоанна Павла II от 25 марта 1995 г. о ценности и нерушимости человеческой жизни, он подтвердил, что всякое убийство невиновного человека, особенно аборт и эвтаназия, есть глубоко безнравственный поступок (см. подр.: Grześkowiak A. Ochrona życia w nauczaniu Jana Pawła II // Studia Prawnicze KUL. 2017. Nr. 4. S. 125–167).
34 Дискуссия о статусе человеческого плода находит свое поверхностное отражение в терминологических спорах, например, сторонники полной защиты плода используют термин «нерожденный ребенок», тогда как противники этой точки зрения предпочитают термины «плод» и «эмбрион»44. Тем не менее это различие не прослеживается в практике ЕСПЧ, в иных международных документах, например, в Конвенции о правах человека и биомедицине45, где применяются взаимозаменяемые термины, что, однако, не предрешает позицию по этим вопросам.
44. Kondratiewa-Bryzik Je. Prawa kobiet a prawna ochrona płodu w świetle prawa międzynarodowego (wybrane aspekty). S. 314.

45. См.: Конвенция о защите прав человека и человеческого достоинства в связи с применением биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине ETS No. 164 (Принята Комитетом Министров Совета Европы 19.11.1996 г.).
35 Л. Гарлицкий, польский конституционалист, экс-судья ЕСПЧ, в своем особом мнении на решение Конституционного трибунала от 28 мая 1997 г. (K 26/96), вновь опубликованном в 2020 г. в связи с его актуализацией, подчеркнул, что в спорном деле следует учитывать аргумент о человеческом достоинстве (составляющем конституционное благо, конкурирующее с обязательством защищать жизнь плода), а также аргумент о жертвенности, превышающей обычную меру (удовлетворяющую принципу соразмерности). В конечном счете рождение и воспитание ребенка, обремененного серьезными евгеническими дефектами, следует рассматривать как особый случай, создающий сложную личную ситуацию для женщины, и его конституционность не вызывает сомнения46.
46. См.: URL: >>>> (дата обращения: 11.02.2022).
36 Аналитики отмечают, что основные проблемы, связанные с доступом к абортам и отказом в услугах прерывания беременности врачами, происходят по причине оговорки о совести, на которую ссылается медицинский персонал 47 . Это явление широко наблюдалось в Польше, когда прерывание беременности еще было возможно из-за тяжелых и необратимых дефектов плода48. В аналогичной ситуации более 75% гинекологов ссылаются на оговорку о совести в случае прерывания беременности в Италии49. Высказывается предположение, что те же самые причины, которые определяют допустимость аборта, также являются оправданием для отказа в оказании услуг по прерыванию беременности медицинским персоналом50.
47. См.: Bhakuni H., Miotto L. Conscientious objection to abortion in the developing world: The correspondence argument // Developing World Bioethics. 2021. Vol. 21. No. 2. P. 90 - 95.

48. См.: Zaręba K. et al. Psychosocial Profile and Reproductive Decisions of Women Undergoing Pregnancy Termination for Medical Reasons — A Cross-Sectional Study // International journal of environmental research and public health. 2019. Vol. 16. No. 18. P. 3413.

49. См.: Autorino T., Mattioli F., Mencarini L. The impact of gynecologists’ conscientious objection on abortion access // Social science research. 2020. No. 87. P. 102403.

50. См.: Bhakuni H., Miotto L. Op. cit. P. 90.
37 В этой связи «охлаждающий эффект» новых ограничений распространяется на институциональные и профессиональные отношения в медицинской среде51, что в значительной мере обостряется уголовным преследованием и криминализацией абортов, которая при определенных обстоятельствах может выйти на первый план. Авторы также признают, что установление обстоятельств, позволяющих применить положения ст. 4а Закона о планировании семьи, возможно на основании норм, которые рассредоточены по многочисленным правовым актам52, а это затрудняет получение доступа к прерыванию беременности.
51. См.: Krajewska A. Revisiting Polish Abortion Law: Doctors and Institutions in a Restrictive Regime // Social and Legal Studies. 2021. November. URL: >>>> (дата обращения: 07.02.2022).

52. См.: Ustawa z 5 grudnia 1996 r. o zawodzie lekarza i lekarza dentysty// Dz. U. 1997. Nr. 28. Poz. 152, Dz. U. 2021. Poz. 790, 1559, 2232; Ustawa z dnia 6 listopada 2008 r. o prawach pacjenta i Rzeczniku Praw Pacjenta // Dz.U. 2009. Nr. 52. Poz. 417; Ustawa z 15 kwietnia 2011 r. o działalności leczniczej // >>>> ; Ustawa z 6 czerwca 1997 r. Kodeks karny (tekst jedn.: Dz.U. 2021. Poz. 2345); см. также: Grabowski R. Threat to a Woman’s Life or Health as a Premise for Termination of Pregnancy in the Light of Constitutional and Statutory Provisions in Force in Poland// Przegląd Prawa Konstytucyjnego. 2021. No. 6 (64). P. 385, 390; 383 - 394.
38 Комитет Министров Совета Европы 16 марта 2021 г. принял Временную резолюцию, в которой призвал власти Польши обеспечить эффективную доступность законных абортов и дородового обследования без существенных региональных различий и задержек, вызванных отказом в их проведении из-за использования оговорки о совести или ограничениях в связи с пандемией COVID-1953.
53. См.: >>>> (дата обращения: 11.02.2022).
39 Заключение. Поскольку пандемия COVID-19 продолжает уносить жизни людей во всем мире, понимание краткосрочных и долгосрочных последствий для сексуального и репродуктивного здоровья женщин имеет решающее значение. Глобальные меры, локдауны привели к повсеместным ограничениям репродуктивных прав женщин, прежде всего, доступа к абортам, что создает угрозы жизни и здоровью женщин.
40 Отсутствие единого подхода к оказанию услуг по прерыванию беременности, ограничения и закрытие границ увеличивают неравенство в доступе к абортам. Тенденции развития законодательства об абортах в зарубежных странах находятся под влиянием политических, правовых, культурных, религиозных, профессиональных факторов, а также институциональных норм и ценностей, что во многом объясняет отступление от либерализации и введение ограничительных мер вплоть до радикализации абортов, особенно во время пандемии COVID-19.
41 Существенной проблемой в области правового регулирования является отсутствие четкого и однозначного определения статуса эмбриона и человеческого плода. Эти пробелы нередко приводят к возникновению конфликтных ситуаций, которые могут быть лишены справедливой и содержательной аргументации.
42 Решение Конституционного трибунала Польши от 22 октября 2020 г. является примером радикализации политики абортов, посягательством на права женщин и свободу от бесчеловечного и унижающего достоинство обращения в период COVID-19, очередной попыткой консервативных политиков и католической церкви ограничить репродуктивный выбор беременной женщины и узаконить свои приоритеты в споре о начале жизни человеческого плода.
43 В то же время это решение, а также неравный доступ к абортам во время пандемии являются симптомами более широких проблем в сфере репродуктивных прав в европейских странах. Разные подходы к доступу к абортам во время COVID-19, уклонение от их регулирования, региональная реакция против сексуальных и репродуктивных прав, опирающаяся на оставшиеся правовые барьеры и действующие правила и взгляды, мотивация поведения врачей, страх перед негативными последствиями показывают, что реформы в сфере защиты репродуктивных прав не завершены и нуждаются в продолжении54. Необходимо далее изучать политику абортов во время пандемии COVID-19, чтобы оценить барьеры для доступа к услугам по прерыванию беременности и определить эффективные стратегии улучшения сексуального и репродуктивного здоровья во время кризисов общественного здравоохранения.
54. См.: Pizzarossa L.B, Sosa L. Abortion laws: the Polish symptom of a European malady?URL: https://www.clacaidigital.info/bitstream/handle/123456789/1497/Abortion%20laws%20the%20polish%20symptom%20of%20a%20European%20malady.pdf?sequence=1&isAllowed=y . (дата обращения: 11.02.2022).

References

1. Autorino T., Mattioli F., Mencarini L. The impact of gynecologists’ conscientious objection on abortion access // Social science research. 2020. No. 87. P. 102403.

2. Berer M. Abortion Law and Policy Around the World: In Search of Decriminalization // Health Hum Rights. 2017. No. 19 (1). P. 13 - 27. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5473035/ (accessed: 07.02.2022).

3. Bhakuni H., Miotto L. Conscientious objection to abortion in the developing world: The correspondence argument // Developing World Bioethics. 2021. Vol. 21. No. 2. P. 90 - 95.

4. Bojovic N., Stanisljevic J., Giunti G. The impact of COVID-19 on abortion access: Insights from the European Union and the United Kingdom//Health policy (Amsterdam, Netherlands). 2021. No. 125(7). P. 841–858.

5. Erdman J.N., Cook R.J. Decriminalization of abortion - A human rights imperative // Best practice and research. Clinical obstetrics and gynecology. 2020. Vol. 62. P. 11 - 24.

6. Fine J.B, Mayall K., Sepúlveda L. The Role of International Human Rights Norms in the Liberalization of Abortion Laws Globally // Health Hum Rights. 2017. No. 19(1). P. 69 - 80.

7. Grabowski R. Threat to a Woman’s Life or Health as a Premise for Termination of Pregnancy in the Light of Constitutional and Statutory Provisions in Force in Poland // Przegląd Prawa Konstytucyjnego. 2021. No. 6 (64). P. 383 - 394.

8. Grześkowiak A. Ochrona życia w nauczaniu Jana Pawła II // Studia Prawnicze KUL. 2017. Nr. 4 . S. 125 - 167.

9. Kondratiewa-Bryzik Je. Początek prawnej ochrony życia ludzkiego w świetle standardów międzynarodowych. Warszawa, 2009. S. 320.

10. Kondratiewa-Bryzik Je. Prawa kobiet a prawna ochrona płodu w świetle prawa międzynarodowego (wybrane aspekty) // Krytyka prawa. 2009. No. 12 (9). S. 313 - 327.

11. Krajewska A. Connecting Reproductive Rights, Democracy, and the Rule of Law: Lessons from Poland in Times of COVID-19 // German Law Journal. 2021. No. 22 (6). P. 1072 - 1097.

12. Krajewska A. Revisiting Polish Abortion Law: Doctors and Institutions in a Restrictive Regime//Social and Legal Studies. November 2021. URL: https://journals.sagepub.com/doi/full/10.1177/09646639211040171 (accessed: 10.02.2022).

13. Levels M., Sluiter R., Need A. A review of abortion laws in Western-European countries. A cross-national comparison of legal developments between 1960 and 2010 // Health Policy. 2014. Vol. 118. Is. 1. P. 95.

14. Mariner Wendy K. Shifting Standards of Judicial Review During the Coronavirus Pandemic in the United States // German Law Journal. 2021. No 22. P. 1039–1059.

15. Moreau C., Shankar M., Glasier A., et al. Abortion regulation in Europe in the era of COVID-19: a spectrum of policy responses // BMJ Sex Reprod Health. URL: https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/33093040/ (accessed: 07.02.2022).

16. Pizzarossa L.B, Sosa L. Abortion laws: the Polish symptom of a European malady? URL: https://www.clacaidigital.info/bitstream/handle/123456789/1497/Abortion%20laws%20the%20polish%20symptom%20of%20a%20European%20malady.pdf?sequence=1&isAllowed=y. (accessed: 11.02.2022).

17. Popinchalk A., Sedgh G. Trends in the method and gestational age of abortion in high-income countries // BMJ sexual and reproductive health. 2019. Vol. 45. No. 2. P. 95 - 103.

18. Różański М. Prawo do życia w Konstytucji Rzeczpospolitej Polskiej z 1997 roku // Polski Rocznik Praw Człowieka i Prawa Humanitarnego. 2015. Nr. 6. S. 257 - 267.

19. Taylor M., Spillane A., Arulkumaran S. The Irish Journey: Removing the shackles of abortion restrictions in Ireland // Best practice and research. Clinical obstetrics and gynecology. 2020. No. 62. P. 36 - 48.

20. White K., Kumar B., Goyal V., et al. Changes in Abortion in Texas Following an Executive Order Ban During the Coronavirus Pandemic // JAMA. 2021. No. 325 (7). P. 691 - 693.

21. Zaręba K., Herman K., Kołb-Sielecka E., Jakiel G. Abortion in Countries with Restrictive Abortion Laws-Possible Directions and Solutions from the Perspective of Poland//Healthcare (Basel). 2021. No. 9 (11). P. 1594.

22. Zaręba K. et al. Psychosocial Profile and Reproductive Decisions of Women Undergoing Pregnancy Termination for Medical Reasons — A Cross-Sectional Study // International journal of environmental research and public health. 2019. Vol. 16. No. 18. P. 3413.

Comments

No posts found

Write a review
Translate