The state as “the image and reality of reason”, or the Constitution of Russia on the civil world and consent
Table of contents
Share
QR
Metrics
The state as “the image and reality of reason”, or the Constitution of Russia on the civil world and consent
Annotation
PII
S102694520021572-0-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Boris S. Ebzeev 
Affiliation: Central election Commission of the Russian Federation
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
7-20
Abstract

The peaceful order of interaction between people and their associations is the basis of any viable human community, including the state. The author analyzes the essence and normative content of civil peace and harmony in the system of constitutional values. Significant attention is paid to the monopoly of state coercion, the establishment of the boundaries of such coercion and the consequences of their violation.

Keywords
peoples - the creators of states, the state and its goals, civil peace and harmony, coercive monopoly, legal personality
Received
22.04.2022
Date of publication
15.09.2022
Number of purchasers
0
Views
113
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf 100 RUB / 1.0 SU

To download PDF you should sign in

Full text is available to subscribers only
Subscribe right now
Only article and additional services
Whole issue and additional services
All issues and additional services for 2022
1 В основе всякого прочного человеческого сообщества лежит мирный порядок взаимодействия его сочленов, организованный таким образом, чтобы преимущества этого порядка были очевидны, а тяготы, связанные с сочленством в нем, распределены справедливо. Более совершенного сообщества людей, чем суверенное государство, история не знает. Его изучают с различных, нередко противоположных точек зрения и несовпадающих исходных позиций, предопределяющих спорность любых дефинитивных оценок1. Это, по замечанию Б. Джессопа, обусловлено тем, что «государство – это сложный ансамбль… институтов, организаций и взаимодействий, участвующих в осуществлении политического лидерства и реализации решений, которые в принципе являются коллективно обязывающими для его политических субъектов»2.
1. См.: Тихомиров Ю.А. Государство. М., 2013; Бабурин С.Н. Русская государственность и Российское государство в системе ценностей и интересов современной политики, международного и конституционного права. М., 2018; Его же. Нравственное государство: русский взгляд на ценности конституционализма. М., 2020; Керимов А.Д., Куксин И.Н. Сильное государство как определяющий фактор общественного прогресса. М., 2018.

2. Джессоб Боб. Государство: прошлое, настоящее и будущее / пер. с англ. С. Моисеева; под науч. ред. Д. Карасева. М., 2019. С. 53.
2 При этом мало у кого вызывает сомнение, что субстратом государства является образующий его народ. В отечественном государствоведении весьма популярно определение государства как «союза народа» («союза людей»)3. Юристы также охотно пользуются принадлежащим французскому государствоведу XIX в. А. Эсмену, но давно живущему самостоятельной жизнью определением: государство есть «политическое олицетворение нации»4.
3. См.: Коркунов Н.М. Русское государственное право. СПб., 1899. Т. 1. С. 27; Чичерин Б.Н. Философия права. М., 2011. С. 21.

4. Эсмен А. Общие основания конституционного права / пер. с франц.; под ред. В. Дерюжинского. СПб., 1898. С. 7.
3 Развивая это определение, другой видный французский ученый М. Ориу писал, что «государство есть юридическая персонализация данной нации, являющаяся следствием политической, экономической и юридической централизации элементов нации, и имеющая целью осуществление гражданской жизни». При этом он не удержался от того, чтобы не повторить вслед за многими своими предшественниками, что государство «является продуктом цивилизации побережья Средиземного моря или западной цивилизации, и если оно пришло также в страны, лежащие в других широтах и населенное другими расами, то это произошло в результате подражания»5.
5. Ориу М. Принципы публичного права / пер. с франц. М., 1929. С. 294.
4 Эта ортодоксальная установка, активно тиражируемая авторитетными современными исследователями6, обусловлена тем, что исторический опыт государственного строительства Западной Европы в течение столетий довлеет над теорией государства. Но высокомерие европоцентризма, равно как пренебрежение историей других народов, – плохие советчики науки. Народы Индии и Китая задолго до появления средиземноморской цивилизации имели свою государственность, а Великие пирамиды в Египте, управлявшемся фараонами, были возведены за тысячи лет до рождения первых основателей государств в Западной Европе. Столь же объективна самобытность институтов государственности в исламском мире, у народов других регионов планеты. Что же касается утверждения о «подражании», еще Платон, имея, в частности, в виду Древний Египет, в диалоге «Тимей» говорил о несопоставимости истории его родины с древностью Египта7.
6. См.:Tilly Charles. Coercion. Capital and European States, ad 990 - 1990. Oxford, 1992.

7. См.: Платон. Собр. соч.: в 4 т. М., 1994. Т. 3.
5 Народ живет и развивается, подчиняясь законам и правилам, выработанным его собственной историей. Соответственно, государство, поскольку речь идет о процессе его первичного образования, является результатом исторической жизни народа, а не заимствования; оно развивалось и развивается в строгой последовательности с развитием жизни общества. На этом настаивал Ф. Энгельс, всецело опиравшийся на западноевропейский опыт строительства государств, разумеется, в его материалистической интерпретации и этим оказавший огромное влияние на развитие отечественной юриспруденции на советском этапе нашей истории, утверждая, что государство никоим образом не представляет собой силы, «извне навязанной обществу». Но как бы устыдившись, не заподозрят ли его в измене классовой теории происхождения государства или, того хуже, философском идеализме, добавлял: «Государство не есть также “действительность нравственной идеи”, “образ и действительность разума”, как утверждает Гегель»8. Тем самым разуму и воле народов было отказано в праве на авторство собственного государственного устроения.
8. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 170.
6 * * *
7 Диалектика государственного строительства не сводится к материалистическому детерминизму. Выдающуюся роль в таком строительстве и дальнейшем развитии государства наряду с материальными факторами играют воля и разум, нравственные установки, культура, осознание собственного единства, религиозные взгляды и представления, сложившиеся или находящиеся в процессе становления, народов-создателей древних государств.
8 Как нельзя точно и красочно синтез разума и духа и глубинных причин возникновения государства, а также особенности становления государственности у разных народов, отделенных друг от друга временем и пространством, но одновременно общее, присущее такому становлению, передают три исторических источника – первая «книга Царства» (первая «книга Самуила»), являющаяся частью Ветхого Завета, «Конституция Медины» (Договор 622 г. между мусульманской общиной пророка Мухаммеда и жителями Медины) и «Повесть временных лет» преподобного Нестора Летописца, которая датируется XI в., но охватывает период истории, начиная с библейских времен, и заканчивается (в третьей редакции) 1117 г., неся при этом на себе зримую печать православного христианства.
9 Как отмечается в основах социальной концепции Русской Православной Церкви, в древнем Израиле до периода Царств существовала единственная в мире теократия, то есть богоправление. Однако по мере удаления общества от послушания Богу как устроителю мирских дел люди начали задумываться о необходимости иметь земного властителя9.
9. См.: Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Принят освященным Архиерейским Собором РПЦ. 2000 г. III. 1.
10 Излагаемые в 1-й Книге Царств события относятся к 1020 г. до н.э. В гл. 8 Книги рассказывается о государственном устроении израильтян10. Старейшины Израиля требуют у пророка Самуила царя в ожидании, что царь будет осуществлять над ними правосудие и будет вести их войны. Менее выражена, но столь же ожидаемо, что государство солидаризует народ и обеспечит его политическое единство, что, в свою очередь, приведет к возрастанию его силы и способности противостоять внешнему врагу.
10. См.: 1 Цар. 8.7, 9.
11 Пророк пытался отговорить старейшин Израиля от этого плана. «И молился Самуил Господу.
12 И сказал Господь Самуилу: послушай голоса народа во всем, что они говорят тебе; ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтобы Я не царствовал над ними;
13 итак послушай голоса их; только представь им и объяви им права царя, который будет царствовать над ними».
14 Самуил, красочно описав тяготы, которые лягут на плечи народа, сказал: «Вот какие будут права царя, который будет царствовать над вами: сыновей ваших он возьмет и приставит их к колесницам своим и сделает всадниками своими, и будут они бегать пред колесницами его;
15 и поставит их у себя тысяченачальниками и пятидесятниками, и чтобы они возделывали поля его, и жали хлеб его, и делали ему воинское оружие и колесничный прибор его;
16 и дочерей ваших возьмет, чтоб они составляли масти, варили кушанье и пекли хлебы;
17 и поля ваши и виноградные и масличные сады ваши лучшие возьмет, и отдаст слугам своим;
18 и от посевов ваших и из виноградных садов ваших возьмет десятую часть и отдаст евнухам своим и слугам своим;
19 и рабов ваших и рабынь ваших, и юношей ваших лучших, и ослов ваших возьмет и употребит на свои дела;
20 от мелкого скота вашего возьмет десятую часть, и сами вы будете ему рабами;
21 и восстенаете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда.
22 Но народ не согласился послушаться голоса Самуила, и сказал: нет, пусть царь будет над нами,
23 и мы будем как прочие народы: будет судить нас царь наш, и ходить пред нами, и вести войны наши».
24 Преимущества государственного устроения, т.е. внутренний мир, покой, безопасность и правосудие, оказались в народном сознании несоизмеримо выше тягот, проистекающих из такого устроения. «Дело в том, что эти бедуины древнего мира дошли до того критического момента своей цивилизации, когда их древняя патриархальная организация уже являлась недостаточной: они осели на землю и стали заниматься ее обработкой, требующей длительных усилий и долговременной мелиорации, а следовательно, требующей свободы частной собственности, более устойчивого мира и более упорядоченной юстиции»11.
11. Ориу М. Указ. соч. С. 89.
25 Первые государства на территории Аравийского полуострова существовали уже в первом тысячелетии до н.э. Однако единое государство, объединявшее этот регион, возникло только в VII в. н.э. Оно стало результатом разложения родового строя и возникновения имущественного и социального неравенства. Выдающуюся роль в становлении государственности арабов сыграл находящийся в процессе становления ислам.
26 В 622 г. пророк Мухаммед вместе со своими сторонниками был вынужден переселиться из Мекки в Медину (Ясриб). Тогда же был заключен договор между мусульманской общиной Мухаммеда и жителями Медины, который часто называют Конституцией Медины12.
12. См. подр.: Мюллер А. История ислама. СПб., 1895. Т. 1; Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права. СПб., 1999; Сюкияйнен Л.Р. Исламское право. М., 1986; Галиуллина С.Л., Нуриев Б.Д. Мединское соглашение (622 г.) как один из важнейших документов мусульманского права // Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова. 2015. № 6.
27 Она положила начало процессу становления исламского государства, объединившего все арабские племена. Создатели государства сознавали, что его основу составляет сбалансированный мирный режим. Особое внимание в Конституции Медины было уделено гарантиям социального и межрелигиозного согласия; устанавливаемый ею порядок – мирный порядок: «Богобоязненные верующие должны вместе выступать против любой вражды среди них, любого несправедливого действия, направленного против какого-либо учреждения (организации) или права, а также несправедливого действия любого лица, направленного на создание неразберихи среди них». Столь же хорошо они представляли, какие функции будущее государство будет выполнять. Учреждаемое ею правосудие, основанное на исламе, будет более справедливым, чем племенные институты, руководствующиеся племенными традициями и обычаями.
28 Создатели исламского государства так же хорошо, как израильтяне, сознавали и тяготы для его сочленов, порождаемые таким созданием, в том числе участие в войне и несение расходов на ее ведение. Но преимущества государственного строя, гарантирующего, прекращение межплеменной резни и служащего солидаризации народа, выше порождаемых этим строем тягот: «12. Верующие не должны оставлять в беде любого из своих, кто испытывает финансовые трудности и имеют много детей и должны в лучшей и приемлемой формах оплатить их долги за “дия” и “фийда”, т.е. компенсацию, которую должен заплатить виновник преступления, совершенного неумышленно (убийство, ранение или увечье); «16. Защита и покровительство Аллаха едины для каждого из верующих, если даже самый незначительный верующий пользуется, этой защитой и этим покровительством, то это считается общим для всех, ибо все верующие, в отличие от других, являются братьями (друзьями)».
29 Ислам на тысячелетие опередил Западную Европу в конституировании принципа равенства, формулировавшегося как равенство различных племен, составляющих умму, причем не только перед Богом, но и в отношениях с публичной властью в своих обязанностях во имя общего блага. Тем самым было положено начало формированию арабской нации.
30 Столь же пионерный характер имело провозглашение составителями Мединского соглашения религиозной свободы. Такое провозглашение было обусловлено наличием в Медине и ее окрестностях еврейских общин, исповедующих иудаизм, и поиском мира и согласия между ними и общиной пророка: «27. Религия евреев – своя, верующих – своя. Евреи останутся при своей, мусульмане при своей религиях».
31 Две сферы жизни человека – собственность и религиозная свобода – стали заповедны для находящегося в процессе становления исламского государства. Неприкосновенность собственности и уважение свободы вероисповедания должны были служить внутреннему миру и покою. Гарантией от неправомерного вмешательства кого-либо в эти сферы служило справедливое правосудие, которое осуществлялось самим Мухаммедом.
32 Начало становления российской государственности историки обычно относят к концу IV в., когда началось пришествие славянских племен в Восточную Европу, а первой формой государственности нашего народа считается Киевское княжество. Крещение и мощное влияние христианства на общество были еще впереди; славянству предстояло самому устраивать свои земные дела.
33 Наиболее ранним из дошедших до нас древнерусских летописных сводов является «Повесть временных лет»13. Его относят к началу XII в., но этот свод вобрал в себя в большом количестве материалы сказаний, повестей, легенд, устные поэтические предания о различных исторических лицах и событиях, предшествовавших становлению отечественной государственности, основанной, согласно летописи, в 862 г. Именно с этим произведением связана норманнская теория происхождения древнерусского государства, смысл которой заключался в том, что основы государственного устроения славянских земель якобы принесли варяги, приглашенные славянами на княжение.
13. Повесть временных лет / пер. с древнерус. Д.С. Лихачева, О.В. Творогова; комм. и статьи А.Г. Боброва, С.Л. Николаева, А.Ю. Чернова и др. СПб., 2012.
34 Нестор Летописец, монах Киево-Печерского монастыря, начал свой труд словами: «Вот повести минувших лет, откуда пошла Русская земля, кто в Киеве стал первым княжить и как возникла Русская земля». По его свидетельству, славянское посольство, приглашая князей-варягов, говорило им: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет». А перед этим славяне, по автору летописи, «изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: “Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву”»14.
14. Там же. С. 17.
35 Именно этим главным образом аргументируется будто бы заимствованный характер отечественной государственности. При этом игнорируется, что общественное устройство варягов, под которыми обычно имеют в виду шведов, было одинаково с общественным устройством восточных славян и потому никак не могло быть примером для подражания15.
15. В отечественной историографии, пожалуй, нет вопроса, который бы обсуждался столь долго и столь бескомпромиссно и имел такую обширную, охватывающую едва ли не 300 лет библиографию (см. об этом: Ключевский В.О. Лекции по русской историографии // Ключевский В.О. Соч.: в 8 т. М., 1959. Т. VIII; Фомин В.В. История разработки варяго-русского вопроса в трудах ученых дореволюционного периода // История и историки: историографический вестник. 2006 / отв. ред. А.А. Сахаров. М., 2007. С. 3 - 72; Его же. Варяги и варяжская Русь. К итогам дискуссии по варяжскому вопросу. М., 2005; Грот Л.П. Призвание варягов. Норманнская лжетеория и правда о князе Рюрике. М., 2012; Цветков С.Э. Сокрушение мифа. М., 2020.
36 Главное совсем не в том, приглашался ли Рюрик на княжение. Древнерусское государство – результат долгого исторического развития народа и сложившихся в процессе такого развития материальных, социальных и прочих условий и предпосылок, в том числе разделения труда, появления частной собственности и социального расслоения общества и т.п., требующих свободы частной собственности и ее защиты, устойчивого правопорядка и внутреннего мира.
37 Но становление отечественной государственности не сводится к простой рефлексии экономических процессов. Творение древнего летописца точно передает трансформацию в сознании народа глубинных причин государственного устроения восточного славянства и основания Древней Руси. Нестор разительно отличался от пушкинского Пимена из трагедии «Борис Годунов», тоже монаха-летописца, который писал свой труд, «добру и злу внимая равнодушно, не ведая ни жалости, ни гнева». Главное, по мнению Нестора, остановить междоусобицы, которые истощали силы народа. С горечью рисует автор «Повести временных лет» страшные картины разорения Руси в результате нашествия «поганых», как он именовал половцев. И еще писал Нестор: «Если же какая-нибудь страна станет угодной Богу, то ставит ей Бог цесаря или князя праведного, любящего справедливость и закон, и дарует властителя и судью, судящего суд». «Справедливость и закон», «властитель и судья, судящий суд» — удивительно точное определение самого смысла государственного устроения народа, выросшего из его сознания и отвечавшего чаяниям и обстоятельствам жизни, как они выражались в его этических представлениях и чувствах. Иными словами, в сознании энергично развивавшегося восточного славянства желанный «порядок» означал государственный строй, целями которого были: 1) национальное единство; 2) внутренний мир и спокойствие; 3) защита от внешних врагов; 4) наличие законов, приходящих на смену обычаям и традиции и связывающих всех; 5) правосудие.
38 Как можно заметить, создатели древних государств, резко отличавшиеся своей историей, экономическим укладом и образом жизни, одинаково жаждали правды, мира, безопасности и покоя и видели воплощение этой цели в государственном устроении своей жизни. Они отчетливо представляли себе тяготы, вызываемые таким устроением, но преимущества государственной бытийности столь велики, что проистекающие из такой бытийности тяготы не в состоянии их остановить. Народы сознавали, что государственное устроение представляет собой организованный и сбалансированный мирный порядок. Столь же отчетливо они представляли функции создаваемых ими государств. Они знали, что будут защищены от внешних врагов и были уверены, что общие для всех законы, приходящие на смену племенным обычаям, будут более справедливы, а правосудие будет выше архаичных племенных институтов. Тем самым как нельзя лучше подтверждая, что государство «есть действительность нравственной идеи», «образ и действительность разума» народов16. Оно вырастает из социального сознания государственных народов, отражающего обстоятельства их внутренней жизни и потребности их развития.
16. См.: Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 263 и сл.
39 * * *
40 Государство – не теоретическая абстракция, а факт эмпирической действительности, выражаемый в публичной власти, осуществляемой его органами; территории, отделенной от других государств государственными границами; населения, состоящего под личным и территориальным верховенством государства. Научный метод познания государства требует учитывать, что возникновение государства – не единовременный акт, а долгий исторический процесс. Как писал Н.М. Коркунов, «государство не есть просто отдельный акт властвования, а состояние (etat, stat) установившегося властвования»; «государственное властвование есть установившееся, признанное, мирное властвование, предполагающее монополизацию всякого принуждения за органами государственной власти»17.
17. Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 26.
41 В своем государственном движении по историческому пути Россия пережила различные формы государственной организации, соответствующие различным периодам отечественной истории: удельно-вечевой, когда Россия состояла из отдельных, независимых друг от друга, небольших княжеств; московский, когда отдельные княжества постепенно объединялись и образовали Московское государство; имперский, когда с воцарением Петра I Россия стала разрастаться территориально и в ее состав вошло множество иных народов; конституционно-монархический, открытый Высочайшим манифестом государя от 17 августа 1905 г., которым была учреждена Государственная дума; буржуазно-демократический, начало которому было положено Февральской революцией 1917 г., свергнувшей монархию; советский, который был отмечен отказом от традиционных для европейского культурно-правового пространства принципов социального устроения общества и государственным абсолютизмом; современный, начало которому было положено Конституцией РФ 1993 г.
42 Как справедливо подчеркивает Е.А. Лукашева, Российское государство в социокультурной системе российской цивилизации выступает важнейшим системообразующим фактором, скрепляющим всю нормативную систему, все ее компоненты18. Именно природой отечественной государственности, причинно обусловленной обстоятельствами ее исторического развития, предопределяются роль государства в развитии культуры и прогресса и характер его взаимоотношений с человеком.
18. Правда, 10-ю страницами выше Е.А. Лукашева, противореча самой себе, пишет: «Ознакомившись с основными принципами, на которых строилась российская государственность, мы выявляем главную тенденцию – антиличностную направленность, пренебрежение свободой и правами человека, использование народа как средства осуществления задач государства. Эта системоцентристская ориентация прошла через всю историю России и сохранилась до настоящего времени» (см.: Лукашева Е.А. Человек, право, цивилизации: нормативно-ценностное измерение. М., 2009. С. 213.).
43 На природу отечественной государственности наряду с огромными масштабами территории при относительной малочисленности населения оказывали влияние и многие иные факторы, в том числе религиозные традиции народа, национальный характер, взаимоотношения с ближними и дальними соседями, климат и многое другое. Россия не смогла уберечься от общей язвы, поразившей Европу, — удельщины. Вместе с разрушением единой и могущественной власти было разрушено благоденствие и могущество народа, ставшего жертвой княжеских склок и междоусобиц. Раздробленная, лишенная единовластия, погрязшая в междоусобицах Русь пала под ударами монгольских ханов; народу, чтобы освободиться от ордынского ига и возродить Российское государство, понадобились два долгих века. Тому способствовали мудрая политика московских князей и возрождение государственного смысла народа, охваченного духом вольности.
44 Не чья-то злая воля или якобы «рабская покорность», а объективные условия государственной бытийности народа, из столетия в столетие подвергавшейся жестоким испытаниям, привели к тому, что соединяющей воедино государство скрепой и главным фактором прогресса выступала единая центральная власть. Россия создавалась упорным трудом народа, победами на поле брани и единодержавием, оказывалась на краю гибели от утраты единства власти, способной объединить народ, и вновь возрождалась благодаря единству и силе центральной власти.
45 В целом мире, а не только в Европе, не было и нет народа, создавшего и сохранившего в течение тысячи лет столь великое государство и подобно нашему народу принесшего во имя этой цели столь многие жертвы. Мы не знали феодализма в его западноевропейском понимании, не испытали папства и его власти над монархами, как это было в Западной Европе, религиозных войн и инквизиции, не принимали участия в крестовых походах, не вели истребительных имперских войн.
46 Природа отечественной государственности причинно обусловливалась обстоятельствами исторического развития нашего народа. Именно этими обстоятельствами предопределялась роль Российского государства в развитии культуры и прогресса и характер его взаимоотношений с человеком. В течение многих столетий развитие отечественной государственности определялось освоением новых, огромных по своим масштабам пространств. По замечанию Н.А. Бердяева, эти пространства относительно «легко давались русскому народу, но не легко давалась ему организация этих пространств в величайшее в мире государство, поддержание и охранение порядка в нем. На это ушла большая часть сил русского народа»19.
19. Бердяев Н.А. Судьба России. М., 2007. С. 65.
47 Огромные территориальные пространства России требовали концентрации власти и сил государства и возложения на человека обширных обязательств во имя общего блага — сохранения и упрочения государственности. Этим с неизбежностью предопределялся характер взаимоотношений государства и его сочленов и возлагаемых на последних тягот.
48 На разных этапах истории России менялись представления об организации государства и власти. Но неизменным оставалось одно: власть была главным движителем общественного развития, а народ помогал ей всеми силами в устроении Отечества, и во имя этого нес на себе громадные тяготы для общего блага. Именно это историческое значение Российского государства, справедливо считал выдающийся отечественный юрист Б.Н. Чичерин, дало ему такую мощь, какой не имело государство ни в одной европейской стране20.
20. См.: Чичерин Б.Н. Указ. соч. С. 330.
49 Формирование единой государственности и сохранение ее целостности в огромной стране с относительно малочисленным населением основывалось не на столкновении различных социальных сил, боровшихся за свои имущественные интересы, в котором вырабатывались начала права, а единой центральной властью. Именно Российское государство, а не хорошо организованные и осознающие свои интересы и готовые их отстоять в противостоянии с государством институты гражданского общества, как это было в Западной Европе, всегда выступало главным фактором прогресса. Это, в свою очередь, обусловливало природу власти и ее организацию, а также ее взаимоотношения с обществом в целом и отдельным человеком. Основой этих взаимоотношений всегда была солидарность власти и общества — либо вынужденная, обеспечиваемая силой государства, либо естественная, вытекающая из государственного смысла нашего народа и гражданского патриотизма. Особенно в годины тягчайших испытаний, которые выпадали на долю Отечества на протяжении всей его истории.
50 * * *
51 В сознании древних народов-создателей государств понятия «мирный порядок» и «государство» являлись тождеством. Лишь позднее в силу развития правовых основ организации и деятельности государства они приобрели отличное друг от друга содержание. По мере накопления знаний об обществе и государстве и появлении новых наук проблема социального мира, покоя и безопасности, изучавшаяся только философией, а в практике государственного строительства сводившаяся к исключению из жизни общества насилие его сочленов в отношении друг друга, обретала новые аспекты. В связи с этим теоретико-методологический статус понятия гражданского мира и согласия во-первых, требует учитывать, что оно имеет много аспектов, изучаемых философией, социальной психологией, экономической наукой21. Его юридическую основу составляет установленный Конституцией и принятыми на ее основании и в соответствии с нею законами правопорядок. Во-вторых, гражданский мир и согласие, будучи константой государственной бытийности народа, в различные исторические эпохи обеспечиваются разными средствами и способами; соответственно, различают две ценностные ориентации поддержания гражданского мира и согласия: одна состоит в подавлении чуждых на взгляд государства интересов и исключении из социально-политического дискурса порождаемых ими взглядов. Другая заключается в поиске баланса интересов, диалоге и компромиссе в контексте неотъемлемых прав человека22. Обе эти установки получили, часто в их сочетании и взаимодействии, отражение в теории и практике отечественного конституционализма ХХ в.23
21. О философском и социально-экономическом аспектах гражданского мира и согласия см.: Ксенофонтов В.В. Гражданский мир в обществе: сущность и тенденции // Социально-гуманитарные знания. 2009. № 4. С. 91 - 102; Мягков П.А. Гражданский мир и согласие в современной России. М., 2015.

22. См.: Всемирная энциклопедия: Философия / гл. науч. ред. и сост. А.А. Грицанов. М., Мн., 2001. С. 995.

23. См. подр.: Эбзеев Б.С. Великая Российская революция, власть и свобода: идейные истоки и конституционное устроение // Государство право. 2017. № 7; Его же. Актуализация Конституции России: собирательный образ поправок Президента В.В. Путина и новые смыслы Основного Закона // Государство и право. 2020. № 4.
52 Государство и санкционируемый им порядок есть не цель, а средство для достижения некоторых целей, в том числе внутреннего мира, покоя и безопасности, которые гарантируются правосудием.
53 Отсюда следует два вывода, имеющих принципиальное значение для выявления юридической природы мирного порядка: во-первых, он является синтезированным выражением общего блага и индивидуального интереса, а правопорядком устанавливается равновесие между ними; во-вторых, устанавливаемый государством правопорядок целесообразен. Как более столетия назад, отстаивая естественно-правовое понимание гражданского права, писал И.А. Покровский, «целесообразность есть существенное свойство права и его животворящее начало. Вследствие этого всякая норма права предстоит нашему сознанию не только с точки зрения ее «данности», но и с точки зрения ее «должности»; мы не только стремимся ее познать как она есть, но в то же время оценить, как она должна быть»24.
24. Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М., 1988 (Серия «Классика российской цивилистики»). С. 61.
54 С этой точки зрения мирный порядок представляет собой: а) цель государственного устроения общества, его условие и основание; б) конституционную обязанность государства; в) фактическое и юридическое состояние; г) конституционное право и обязанность граждан и их объединений; д) критерий оценки должного в правопорядке; е) гарантия сохранения государства в его политико-юридической идентичности на различных этапах исторического развития.
55 Если суммировать эти аспекты категории гражданского мира и согласия, то их можно свести к отсутствию в обществе острых социально-политических конфликтов в виде гражданской войны или вооруженного противоборства, т.е. социального насилия. Однако для мира и покоя недостаточно только отсутствия такого насилия; для этого необходимо, чтобы конституционно установленный порядок объединял сочленов общества, устанавливая должный баланс личных интересов и общего блага, тем самым солидаризуя общество. Но и этого мало; необходимо, чтобы правопорядок обеспечивал юридическое взаимодействие сочленов общества как правовых личностей, т.е. возможность разрешать возникающие между ними противоречия и снимать конфликты установленными этим правопорядком способами.
56 Общей целью этого порядка являются исключение социального насилия, безопасность общества и его сочленов, т.е. мирный порядок. Соответственно, мирный порядок есть нормативное выражение этой основной ценности, лежащей в основе государства и составляющей его атрибутивное качество. На это обращал внимание Н.М. Коркунов, считавший, что «государство есть общественный союз свободных людей с принудительно установленным мирным порядком посредством предоставления исключительного права принуждения только органам государства»25.
25. Коркунов Н.М. Указ. соч. С. 27.
57 «Мирный порядок», т.е. порядок, обеспечивающий мир, покой и безопасность в обществе и государстве, тождествен дважды упоминаемому в Конституции РФ «гражданскому миру и согласию». В частности, вводная часть Основного Закона начинается словами: «Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединенные общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие…» и заканчиваются фразой: «принимаем Конституцию Российской Федерации».
58 Это положение имеет не только политическое, но и вполне определенное юридическое значение. Оно предшествует основам конституционного строя. Если смысл последних заключается в организации государства и установлении порядка его взаимодействия с человеком, объединениями людей и обществом в целом, гражданский мир и согласие составляют необходимое свойство государственного устроения народа и условие прочности такого устроения.
59 Отсюда вытекает по меньшей мере следующие выводы: во-первых, легитимированный волей народа, составляющего единую политическую нацию, социальный порядок является мирным порядком, свободным от взаимного насилия; во-вторых, этот порядок юридически обязывает не только сочленов общества и их объединения, но и государство в лице его органов и должностных лиц; в-третьих, юридическое содержание этого обязательства – «утверждения гражданского мира и согласия» – заключается в законопослушании и разрешении возникающих споров установленными правопорядком способами и средствами, а не силой.
60 При этом запрет насилия имеет двоякий смысл: Конституция РФ запрещает насилие как способ изменения установленного Конституцией социального порядка и ревизии учрежденного ею конституционного строя (захват власти, мятеж, восстание, массовые беспорядки, революция); Конституция РФ запрещает физическое и психологическое насилие (например, в форме манипулирования человеческим сознанием, навязывания искаженной информации, деструктивных стереотипов поведения, возбуждения социальной агрессии, оскорбления и т.п.)26, от кого бы оно ни исходило – органов публичной власти и должностных лиц либо граждан и их объединений, в том числе на публичных мероприятиях.
26. С таким пониманием насилия вполне сопрягается определение, принятое Всемирной организацией здравоохранения: ВОЗ. Насилие и его влияние на здоровье. Доклад о ситуации мире (World report on violence and health). М., 2002 (см. также: Гилинский Я.Н. Социальное насилие. 2-е изд. СПб., 2017. Гл. 2).
61 Основным субъектом поддержания гражданского мира и согласия является государство. Что же касается участия граждан и их объединений в поддержании мирного порядка, Конституция РФ такое участие тесно увязывает с правами и свободами человека, перекликаясь в этом отношении с Всеобщей декларацией прав человека от 10 декабря 1948 г.27, согласно преамбуле которой «необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того, чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения».
27. См.: Росс. газ. 1995. 5 апр.
62 Именно в этом – обеспечении гражданского мири и согласия как цели, основания и условия его конституционной легитимности – заключается объективный критерий оценки основанного на Конституции РФ правопорядка.
63 Диктатура способна обеспечить мнимый мир, несущий в себе семена социального раздора и будущего разрушения; прочный мирный порядок требует доверия и согласия общества в мире, основанном на разуме и человеческой природе. Соответственно, устанавливаемый Конституцией РФ мирный порядок невозможен без деятельного сотрудничества публичной власти и гражданского общества. Только такое сотрудничество способно обеспечить мир в обществе, основанный на общем согласии его сочленов.
64 * * *
65 Российское государство как правовое сообщество основывается на идее права, под которой понимается наиболее общее выражение сущности права; в основе этой идеи – природа человека, его разум, общая воля и отражаемый в ней порядок ценностей, баланс индивидуальных интересов и общего блага и др.28 Этой идее не противоречит принудительный порядок, поддерживаемый правовым государством, руководствующимся именно этой идеей. Этот порядок исключает произвол; власть может действовать лишь в пределах своей компетенции, при том, что последняя установлена Конституцией РФ и соответствующими ей законами.
28. См.: Элементарные начала общей теории права – Право и закон / под ред. В.И. Червонюка. М., 2003; Нерсесянц В.С. Право и правовой закон: становление и развитие. М., 2009; Философия права: курс лекций / отв. ред. М.Н. Марченко: в 2 т. М., 2015. Т. 1; Шугуров М.Н. Идея права: философско-правовой анализ // Вестник СГЮА. 2017. № 1 (134); и др. В науке международного права об идее права см.: Фердросс А. Международное право / пер с нем. Ф.А. Кублицкого и Р.Л. Нарышкина; под ред. Г.И. Тункина. М., 1959. С. 36.
66 Действенный социальный порядок, солидаризующий общество на началах мира, покоя и безопасности, требует усилий всех властей. В связи с этим закономерно дополнение в процессе конституционной реформы 2020 г. ст. 81 Конституции РФ указанием на то, что поддержание гражданского мира и согласия в стране является функцией главы государства. Она сочетается с интеграционной и координационной функциями главы государства, покрывающими всю систему публичной власти.
67 Глава государства самостоятельно определяет способы и порядок осуществления этой функции, при том, однако, что они должны соответствовать его конституционным полномочиям и осуществляться в их пределах. В равной мере объем полномочий исполнительной власти и ее усмотрения ограничен выбором предусмотренных или допускаемых Конституцией РФ, законом, актами Президента РФ средств. Главное заключается в том, что предпринимаемые меры должны быть законны.
68 При этом необходимо иметь в виду еще одно обстоятельство. Действующая Конституция, как было установлено Конституционным Судом РФ в Постановлении от 31 июля 1995 г. № 10-П29, предусматривает появления в периоды кризисов, от которых не гарантировано ни одно государство, исключительных («скрытых») полномочий главы государства на основе надпозитивного права государственной необходимости. Но это не равнозначно легитимации права «на все»; глава государства связан Конституцией, из которой можно вывести некоторые основные критерии правомерности действий не только главы государства, но и всех иных федеральных органов государственной власти в таких условиях: а) сохранение и стабильность основ конституционного строя Российской Федерации; б) уважение правового статуса личности и незыблемости неотъемлемых прав человека и гражданина; в) соблюдение общепризнанных принципов и норм международного права и обязательств по международным договорам с участием Российской Федерации; г) соразмерность предпринимаемых мер угрозам конституционному строю и гражданскому миру и согласию; д) подконтрольность этих мер правосудию. При этом решения главы государства и иных органов публичной власти правосудием должны оцениваться не только с учетом событий, которыми они были вызваны, но также последовавших за их исполнением результатов.
29. См.: СЗ РФ. 1995. № 33, ст. 3424.
69 * * *
70 Гражданский мир и согласие в их позитивном выражении составляют основу социального и правового порядка, установленного Конституцией РФ. Они, как было отмечено, исключают любые формы насилия человека или объединения людей над человеком; монополией на принуждение обладает государство. Именно оно в рамках сформированного Основным Законом конституционного строя во всем объеме его социальных и юридических характеристик и предоставленных ему полномочий обладает исключительным правом на принуждение в качестве гарантии легитимированного Конституцией РФ социального порядка30. Антитезой такой монополии являются анархия и кулачное право.
30. Об опыте теории и философии права в части утверждения монополии государства на присуждение см.: Фролова Е.А. Государство и порядок: из опыта теории и философии права // Государство и право. 2022. № 1. С. 46 - 53.
71 Это важно подчеркнуть в связи с двумя обстоятельствами: во-первых, в Конституции РФ нет текстуально выраженного запрета разрешать споры и конфликты между гражданами насильственными способами; во-вторых, основные права формулируются Конституцией таким образом, что часто обязанной стороной выступает не только государство, но и любое иное лицо. Отсюда, поскольку обязанность есть обременение, обеспечиваемое возможностью применения принуждения, может возникнуть предположение, что гражданин также обладает правом на принуждение.
72 Но это – заблуждение. Гражданин не лишен права на необходимую оборону либо права осуществлять права собственными силами, а также способами, не противоречащими закону. Однако в рамках конституционного правопорядка властное принуждение может осуществляться только государством в лице соответствующих органов или должностных лиц.
73 Именно в этой монополии – основа и гарантия рационального и устойчивого развития государства как способа самоорганизации общества и главного движителя культуры и прогресса. Отсюда естественным образом вытекают обязанности государства по обеспечению мира и гражданского согласия и подчинения закону как самого государства, так и всех членов общества на основе равенства последних перед законом и судом.
74 Конституционализм – концепция консервативных ценностей; он не знает и не приемлет ни права на восстание или революцию, ни иных форм активного, в том числе вооруженного сопротивления публичной власти. По справедливому замечанию А. Шайо, «великие Конституции, сыгравшие значительную роль в истории человечества, по большей части создавались, чтобы увенчать, завершить социальную революцию и запретить все последующие общественно-политические переустройства, выделяя при этом положения, особенно важные для победителей. Другие конституции создавались для того, чтобы предотвратить революцию и восстановить дореволюционное состояние»31. Конституция США в период принятия имела антиколониальный характер, конституционные акты Великой французской революции, включая обе Декларации прав человека и гражданина 1789 и 1793 гг., – антимонархический характер. Соответственно, в первом случае речь шла о гарантии от восстановления колониального господства Англии, во втором – от реставрации монархии.
31. Шайо А. Самоограничение власти (краткий курс конституционализма) / пер. с венг. М., 2021. С. 25.
75 Конституционный строй – это демократия, защищенная конституцией. Если демократия в своем высшем проявлении – вышедшая из берегов бурная река, грозящая снести все, что попадается на ее пути, конституционализм – гранитные берега, оберегающие общество и государство от разрушения. Назначение конституции – учреждение конституционного строя, рациональная организация публичной власти и ее взаимоотношений с человеком и объединениями людей, гарантирование стабильности конституированного основным законом социального порядка. Что же касается революции либо восстанияони антиподы конституционализма в его естественно-правовом наполнении, преследуемые уголовным законодательством всех стран. Максимум того, что можно вывести из долгого опыта европейского и отечественного конституционализма – право на пассивное сопротивление бесчеловечным распоряжениям власти их исполнителями. Уголовный кодекс РФ, эта «негативная конституция» страны, позитивирует данное естественно-правовое положение. Прежде всего установлено, что не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательных для него приказа или распоряжения; уголовную ответственность за причинение такого вреда несет лицо, отдавшее незаконные приказ или распоряжение. При этом, однако, лицо, совершившее умышленное преступление во исполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения, несет уголовную ответственность на общих основаниях. Наконец, главное: неисполнение заведомо незаконных приказа или распоряжения исключает уголовную ответственность (ст. 12)32.
32. См. подр.: Нюрнбергский процесс: право против войны и фашизма / под ред. И.А. Ледях, И.И. Лукашука. М., 1995; Савенков А.Н. Нюрнберг: Приговор во имя Мира. М., 2021; Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. Учение о преступлении / под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М., 2002.
76 Старый миф, что народ в правовой сфере имеет право «на все», ведет к тоталитаризму в его худшей форме, ибо он якобы опирается на волю большинства, если этот миф используется публичной властью, либо массовым беспорядкам, восстанию или революции и гражданской войне, если берут на вооружение деструктивные силы. Для современного конституционализма несомненно, что «господство законов, на котором зиждется конституционная государственность, может осуществляться только в том случае, если агрессивный потенциал общества ослабляется, сковывается и подавляется, а люди привносят свою политическую энергию в динамичную систему современной цивилизации, базирующейся на рыночной экономике, конкуренции, плюрализме мнений, демократии»33.
33. Государственное право Германии / сокращ. пер. нем. 7-томного изд. М., 1994. Т. 2. С. 223.
77 Монополия государства на принуждение реализуется через деятельность специально на то уполномоченных органов и должностных лиц, предпринимающих должные меры по обеспечению мира и безопасности внутри страны, в том числе путем создания развитой системы правовых механизмов разрешения возникающих споров и конфликтов, запрещения захвата власти и властных полномочий, недопущения в обществе потенциала насилия путем создания вооруженных формирований, разжигания социальной, расовой, национальной и религиозной розни и т.п. Проблема при этом заключается не только в подавлении насилия, но и в принятии государством системы мер по его предупреждению.
78 Речь вопреки распространенному в постсоветской юриспруденции заблуждению в том числе идет о воспитательной функции государства, в данном случае направленной на формирование терпимости, отказу от враждебности и т.п., а не об идеологии в ее традиционном для нашего сравнительно недавнего прошлого понимании; функция воспитания правовой личности и соответствующая обязанность государства – часть нормативного содержания принципа правового государства, т.е. императивное требование Конституции!
79 Уже в преамбуле Основного Закона с высокой степенью формальной определенности выражены обе стороны правовой личности – ее свобода и ее ответственность. Если попытаться дать нормативное определение правовой личности, то в системе ее свойств и качеств можно указать на то, что правовая личность есть прежде всего свободная личность, обладающая духом гражданственности и готовая защищать конституционный строй России, способная осознанно нести тяготы во имя общего блага, которые являются основой коллективного бытия социума и как они установлены Конституцией и законом, готовая возникающие споры и конфликты разрешать в рамках установленных Конституцией и законом способов и в соответствии с принятыми правовыми процедурами. «Правовость» личности вовсе не исключает критики и политической свободы, напротив, она может формироваться как раз в условиях свободы. Гражданский дух ведет к формированию той общей воли, которая направлена на общее благо и в которой выражается душа государства. Правовая личность есть гражданин, способный противостоять антиконституционным действиям, от кого бы они ни исходили – власти или толпы. В случае возникновения споров и конфликта интересов правовая личность ищет их разрешения не в стихии улицы и в кулачном «праве», а в суде. Это делает личность активным субъектом поддержания гражданского мира и согласия.
80 Мир, покой и безопасность, гарантируемые государством, в том числе принуждением, осуществляемым в формах и пределах, установленных законом, есть условие стабильности установленных Конституцией юридических форм бытия демократического общества и предпосылкой свободы и прав личности34. При этом не всегда учитывается, что с точки зрения конституционно-правовой квалификации их обеспечение может интерпретироваться в качестве обязанности государства, и в такой интерпретации заключается глубокий смысл, поскольку в этом случае придется признать, что обязанность государства коррелирует индивидуальное и коллективное право человека. Человек и объединение людей – не только объекты государственно-правового воздействия, но и субъекты соответствующих правоотношений, наделенные правами, в числе которых – право на мир, покой и безопасность.
34. См.: Степашин С.В. Безопасность человека и общества (политико-правовые вопросы). СПб., 1994; Тер-Акопов А.А. Юридическая безопасность человека в Российской Федерации // Государство и право. 2001. № 9; Каламкарян Р.А., Кроткова Н.В. Юридическая безопасность человека в России. Угрозы и вызовы в сфере юриспруденции (По материалам научно-практической конференции) // Право и политика. 2002. № 1; Мамонов В.В. Конституционные основы национальной безопасности России. Саратов, 2002; Фомин А.А. Юридическая безопасность субъектов российского права. Саратов, 2005; и др.
81 Таким образом, монополия государственного принуждения преследует интересы как общества в целом, так и индивида; она заключается в подчинении граждан государству, являющемуся в этом смысле формой политико-юридического бытия общества, а не друг другу, поскольку их отношения строятся как отношения равных.
82 В такой монополии сокрыта и потенциальная угроза, хорошо сознававшаяся составителями Конституции, руководствовавшимися не изжившими себя представлениями эпохи демократических революций в Западной Европе и преследовавшими вполне определенные цели – свержение колониального господства или монархии и учреждение конституционного строя, а современным понимание естественного права. Поэтому, с одной стороны, установили конституционные границы монополии государства на принуждение, с другой – легитимировали судебный порядок сопротивления граждан и их объединений произволу власти и ее носителей.
83 В частности, речь идет о следующих положениях:
84 во-первых, Конституция предусматривает, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Тем самым монополия государственного принуждения не простирается до государственного патернализма: права и свободы не только осуществляются личным иждивением их носителей, но могут и защищаться ими в случае нарушения. Но только такими способами, которые не запрещены законом. Стало быть, гражданин здесь обладает широким усмотрением в выборе средств защиты;
85 во-вторых, устанавливает судебную форму сопротивления граждан беззаконию органов публичной власти и их должностных лиц, имея в виду обжалование в суд их решений и действий (или бездействия), как это установлено непосредственно ею и конкретизировано федеральным законодателем;
86 в-третьих, определяет границы указанной монополии государства в его взаимоотношениях с гражданами, в том числе путем обеспечения гражданам права на законный суд, на квалифицированную юридическую помощь, гарантирования презумпции невиновности, недопустимостью осуждения за одно и то же преступление повторно и т.д.;
87 в-четвертых, гарантирует соблюдение этих границ посредством принципа разделения властей, который обеспечивает юридическую связанность государства основными правами и свободами граждан. Благодаря этому принципу нейтрализуется потенциальная угроза правам личности, исходящая от одних органов государства, поскольку наряду с ними существуют органы, в силу своей независимости и самостоятельности способные осуществлять контроль за соблюдением этих прав, а в случае нарушения – и решений и действий этих органов и их должностных лиц закону.
88 Монополия принуждения, границы которого очерчиваются правами и свободами личности, выступает в качестве средства достижения целей государственной политики, реализуемых в результате общественного согласия и мирного соревнования идей, политических и экономических сил.
89 Отсюда следует, что политический и идеологический плюрализм ни при каких условиях не простираются до разрушения гражданского мира и согласия. Соответственно, этот принцип легитимирует не борьбу за власть, как в силу отечественной традиции часто считают, а мирное соревнование, борьбу за участие во власти, которая не может быть монополизирована той либо иной политической партией.

References

1. Baburin S.N. The Moral state: a Russian view on the values of constitutionalism. M., 2020 (in Russ.).

2. Baburin S.N. Russian statehood and the Russian state in the system of values and interests of modern politics, International and Constitutional Law. M., 2018 (in Russ.).

3. Berdyaev N.A. The fate of Russia. M., 2007. P. 65 (in Russ.).

4. Berdyaev N.A. The Kingdom of the Spirit and the Kingdom of Caesar. M., 1995. P. 21 (in Russ.).

5. World Encyclopedia: Philosophy / main scientific ed. and comp. A.A. Gritsanov. M., Mn., 2001. P. 995 (in Russ.).

6. Galiullina S.L., Nuriev B.D. The Medina Agreement (622) as one of the most important documents of Muslim Law // Herald of Nekrasov KSU. 2015. No. 6 (in Russ.).

7. Hegel G.V.F. Philosophy of Law. M., 1990. P. 263 (in Russ.).

8. Gilinsky Ya. N. Social violence. 2nd ed. SPb., 2017. Chapter 2 (in Russ.).

9. State Law of Germany / abbreviated German translation. 7-volume ed. M., 1994. Vol. 2. P. 223 (in Russ.).

10. Grotto L.P. The Vocation of the Varangians. Norman false theory and the truth about Prince Rurik. M., 2012 (in Russ.).

11. Jessob Bob. The State: past, Present and future / transl. from the English by S. Moiseev; ed. by D. Karasev. M., 2019. P. 53 (in Russ.).

12. Kalamkaryan R.A., Krotkova N.V. Legal human security in Russia. Threats and challenges in the field of jurisprudence (Based on the materials of the scientific and practical conference) // Law and Politics. 2002. No. 1 (in Russ.).

13. Kerimov A.D., Kuksin I.N. A strong state as a determining factor of social progress. M., 2018 (in Russ.).

14. Klyuchevsky V.O. Lectures on Russian historiography // Klyuchevsky V.O. Essays: in 8 vols. M., 1959. Vol. VIII (in Russ.).

15. Korkunov N.M. Russian State law. SPb., 1899. Vol. 1. P. 26, 27 (in Russ.).

16. Ksenofontov V.V. Civil peace in society: essence and trends // Socio-humanitarian knowledge. 2009. No. 4. P. 91 - 102 (in Russ.).

17. Course of Criminal Law. General part. Vol. 1. The doctrine of crime / ed. by N.F. Kuznetsova, I.M. Tyazhkova. M., 2002 (in Russ.).

18. Lukasheva E.A. Man, law, civilizations: normative and value dimension. M., 2009. P. 213 (in Russ.).

19. Mamonov V.V. Constitutional foundations of national security of Russia. Saratov, 2002 (in Russ.).

20. Marx K., Engels F. Essays. Vol. 21. P. 170 (in Russ.).

21. Muller A. The history of Islam. SPb., 1895. Vol. 1 (in Russ.).

22. Myagkov P.A. Civil peace and harmony in modern Russia. M., 2015 (in Russ.).

23. Nersesyants V.S. Law and the legal law: formation and development. M., 2009 (in Russ.).

24. The Nuremberg Trial: Law against war and Fascism / ed. by I.A. Ledyakh, I.I. Lukashuk. M., 1995 (in Russ.).

25. Oriu M. Principles of Public Law / transl. from French. M., 1929. P. 89, 294 (in Russ.).

26. Plato. Collected works: in 4 vols. M., 1994. Vol. 3 (in Russ.).

27. The Tale of Bygone years / transl. from the Ancient Russian by D.S. Likhachev, O.V. Tvorogov; comm. and articles by A.G. Bobrov, S.L. Nikolaev, A. Yu. Chernov and others. SPb., 2012. P. 17 (in Russ.).

28. Pokrovsky I.A. The main problems of Civil Law. M., 1988 (Series “Classics of Russian Civil Law”). P. 61 (in Russ.).

29. Savenkov A.N. Nuremberg: A Verdict for name of Peace. M., 2021 (in Russ.).

30. Stepashin S.V. Human and society security (political and legal issues). SPb., 1994 (in Russ.).

31. Syukiyainen L.R. Islamic Law. M., 1986 (in Russ.).

32. Ter-Akopov A.A. Legal human security in the Russian Federation // State and Law. 2001. No. 9 (in Russ.).

33. Tikhomirov Yu. A. State. M., 2013 (in Russ.).

34. Trubetskoy E.N. Encyclopedia of Law. SPb., 1999 (in Russ.).

35. Ferdross A. International Law / transl. from German by F.A. Kublitsky and R.L. Naryshkin; ed. by G.I. Tunkin. M., 1959. P. 36 (in Russ.).

36. Philosophy of Law: course of lectures / ed. by M.N. Marchenko: in 2 vols. M., 2015. Vol. 1 (in Russ.).

37. Fomin A.A. Legal security of subjects of Russian law. Saratov, 2005 (in Russ.).

38. Fomin V.V. Varangians and Varangian Rus. To the results of the discussion on the Varangian question. M., 2005 (in Russ.).

39. Fomin V.V. History of the development of the Varangian-Russian question in the works of scientists of the pre-revolutionary period // History and Historians: Historiographical bulletin. 2006 / ed. by A.A. Sakharov. M., 2007. P. 3 - 72 (in Russ.).

40. Frolova E.A. State and order: from the experience of theory and Philosophy of Law // State and Law. 2022. No. 1. P. 46–53 (in Russ.).

41. Tsvetkov S.E. The Crushing of Myth. M., 2020 (in Russ.).

42. Chicherin B.N. Philosophy of Law. M., 2011. P. 21, 330 (in Russ.).

43. Shailo A. Self-restraint of power (a short course of constitutionalism) / transl. from Hungarian. M., 2021. P. 25 (in Russ.).

44. Shugurov M.N. The idea of law: philosophical and legal analysis // Herald of the SSU. 2017. No. 1 (134) (in Russ.).

45. Ebzeev B.S. Actualization of the Constitution of Russia: the collective image of the amendments of President V.V. Putin and the new meanings of the Basic Law // State and Law. 2020. No. 4 (in Russ.).

46. Ebzeev B.S. The Great Russian Revolution, power and freedom: ideological origins and constitutional structure // State of Law. 2017. No. 7 (in Russ.).

47. Elementary principles of the General theory of law – Law and the law / ed. by V.I. Chervonyuk. M., 2003 (in Russ.).

48. Esmen A. General foundations of constitutional law / transl. from French; ed. by V. Deryuzhinsky. SPb., 1898. P. 7 (in Russ.).

49. Tilly Charles. Coercion. Capital and European States, ad 990 - 1990. Oxford, 1992.

Comments

No posts found

Write a review
Translate